КОРАН. НАУЧНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

martirosov.wordpress.com

Коран, точнее Кур’ан — собрание поучений, заповедей и речей, которые Мухаммед в разное время сообщал своим последователям как откровения, ниспосланные ему Аллахом во сне или наяву в состоянии экстаза через духа-посредника, по предположению Мухаммеда — святого духа[1] (ар. рух ал-кудус) или же архангела Гавриила[2]. Эти условно выражаясь откровения записывались верующими на пальмовых листьях, плоских костях, редко на пергаменте, чаще же всего заучивались наизусть и хранились в памяти. Подобно тому как рапсоды заучивали наизусть произведения богатой устной арабской поэзии (фольклора), так ревностные сахабы знали на память Коран.

Для мусульман Коран — святая книга, основание их религии. Для них Коран то же, что для иудеев Библия (Ветхий завет) и для христиан Евангелие. В мусульманских странах Коран читался и читается до сих пор в мечети, школе и дома в повседневной жизни. С точки зрения верующих мусульман, Коран — отнюдь не произведение пророка Мухаммеда, как думают европейские ученые, но ipsissima verba (подлинные слова) само-


[1] Коран, XVI, 104: Скажи: воистину ниспослал его (откровение) святой дух от господа твоего для того, чтобы утвердить уверовавших на прямой путь и радостную весть для мусульман.
[2] Гавриил (Джабра’ил) как передатчик откровений назван в одной из поздних мединских сур Корана (II, 91).

-99-

го бога. «Согласно верованию мусульман, — говорит Теодор Нёльдеке, — Коран — слово бога и так представляет себя он сам. Ибо только сура I[3] есть молитва для людей, и лишь в некоторых немногих местах говорят Мухаммед (VI, 104, 114; XXVII, 93; XLII, 8) или же ангелы (XIX, 65; XXXVII, 164 и сл.) в первом лице, без того чтобы при этом стояло, как обычно, «сказал» или «говорит». Обычно же всегда говорит сам бог в первом лице единственного числа «я» или охотнее во множественном лице — величественно «мы». Представление, какое сам Коран дает о своем откровении, следующее: на небе существует оригинальный текст — «мать-книга» (XLII, 3)[4], «скрытая книга» (V, 77)[5], «хранимая скрижаль»[6]. Из неё путём «ниспослания» отрывок за отрывком сообщался пророку, а посредник — ангел, который обозначался как «дух» (XXVI, 193), «святой дух» (XVI, 104), в более позднее время как «Гавриил» (II, 91). Последний декламировал перед пророком откровение и повторял его, дабы оно затем было обнародовано перед людьми (XXXVII, 6)»[7].

Итак, Мухаммед внушал своим последователям, что Коран — откровение из «небесной божьей книги». С этой идеей Мухаммеда связана другая: та же «небесная книга» частями и до Мухаммеда сообщалась прежним пророкам[8]: Тора была ниспослана Моисею, псалмы — Давиду, Евангелие — Иисусу Христу (Мессии, ал-Масих). Вот почему иудеи и христиане именуются «людьми писания» (ахль ал-китаб). Их священные книги, согласно утверждениям Мухаммеда, в первоначальном виде отличались от Корана только по языку и по форме, по содержанию же были идентичны с ним. Однако иудеям была сообщена «часть из писания»[9], т.е. из «небесной книги», и некоторые из откровений относились только к иудеям (например, празднование субботы), но не к мусульманам. Чтобы объяснить, почему в его время священное писание иудеев не совпадало с Кораном, Мухаммед утверждал, что иудеи кое-что из ниспосланного им


[3] Сура I Корана — «ал-Фатиха» («Открывающая») содержит текст главной молитвы мусульман. О термине сура см. ниже.
[4] Коран, XLIII, 3: «первоначальный текст книги», «автограф».
[5] Здесь у Нёльдеке опечатка; цитируемое выражение находится в Коране, LVI, 77: «в сокровенной книге» (или «писании»).
[6] Коран, LXXXV, 21-22: «Это Коран славный на скрижали хранимой».
[7] Th.Nöldeke. Der Qoran, стр. 23-24.
[8] Коран, IV, 161.
[9] Там же, III, 22; то же: Коран, IV, 47.

-100-

откровения забыли[10], кое-что скрыли[11], некоторые слова писания переставили со своих первоначальных мест и извратили их[12]. Позднее в этом же Мухаммед упрекнул и христиан. Из всего этого вытекало, что учение ислама не является какой-то новой религией, напротив, это — единая и вечная религия единобожия, которая в разные времена была открыта богом Аврааму, Моисею, Давиду, Иисусу, как и другим пророкам, и потом была частью забыта, частью искажена людьми; следовательно, Мухаммед был избран богом как восстановитель единой первоначальной веры, веры Авраама, Моисея, Давида и Иисуса, и Коран — подлинная книга божья. Общая же концепция откровения, передаваемого людям через пророков, вполне соответствовала представлениям об откровении и пророках как иудеев, так и христиан. Коран мусульмане считают несотворенным и существовавшим извечно.

Самое слово «коран» (собственно кур’ан, от ар. корня кара’а — «читать») обычно переводили как «чтение». Такой перевод как будто подтверждается некоторыми местами Корана[13]. Однако более употребительным значением слова кара’а в то время было «читать вслух речитативом», т.е. «декламировать», притом не обязательно по книге, чаще наизусть. Именно в таком смысле употреблено это слово и в некоторых местах Корана[14]. Согласно мнению современных исследователей слово «коран» в буквальном смысле должно означать «декламация», т.е. чтение вслух речитативом мусульманского священного писания. Слова китаб — «[священное] писание» и кур’ан в Коране употребляются как синонимы. Словами кур’ан и китаб Мухаммед называл не только всю совокупность своих «откровений» (из которых уже после его смерти была собрана и отредактирована одна книга), но и каждое отдельное «откровение», то длинное, то чаще короткое; каждое


[10] Там же, V, 16.
[11] Там же, II, 169.
[12] Там же, IV, 48; V, 16, 45.
[13] Коран, XCVI, 1-5: «Читай (икра’) во имя господа твоего, который сотворил, сотворил человека из сгустка [крови]. Читай, господь твой (рАббука) преблагой, который даровал знание посредством тростникового пера, даровал человеку знание того, чего он не знал». — Нёльдеке полагал, что слово икра’ следует здесь понимать как «проповедуй» (Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans, стр.65; Его же. Der Qoran, стр.25).
[14] Коран, LXXV, 17-18; LXXXVII, 6 и др. — Здесь приведено предостережение: при «чтении» не забывать ничего из текста. Из этого видно, что речь идет о декламировании наизусть, а не о чтении по книге (ср.: LXIX, 19; LXXIII, 20 и др.).

-101-

такое «откровение» или отрывок предполагаемой «небесной книги» Мухаммед называл также сура (ар.). После Мухаммеда то же наименование сура получили отдельные главы отредактированного Корана[15]. Слово сура Нёльдеке производит от позднеевр. шура — собственно «ряд», отсюда «линия, строчка»[16]. Но, по-видимому, Мухаммед это слово связывал с представлением о «небесной книге», и в его время под сурой понимали часть или отрывок этой книги[17]. Суры состоят из отдельных стихов, которые уже при Мухаммеде обозначались термином айат (ар., мн.ч. айат) — букв. «знамение», отсюда «чудо» (ср. евр. ot с тем же значением).

Надо, однако, иметь в виду, что суры в дошедшей до нас редакции Корана отличаются от тех сур, которые слушатели Мухаммеда записывали или заучивали наизусть как ниспосланные ему «откровения»; Мухаммед нередко прибавлял новые стихи «откровения» к старым сурам; при редакции Корана[18] в те или иные суры были включены стихи, относящиеся к другому времени.

Трудно сказать, отразилось ли в языке Корана наречие, на котором говорили в то время в Хиджазе и в частности в Мекке, ибо до нас не дошли образцы этого наречия. К. Фоллерс считал, что язык Корана — чисто народный, разговорный язык северных арабов того времени[19]. Это мнение было отвергнуто Нёльдеке, ибо оно не могло быть подкреплено ни старинной традицией, ни лингвистическими данными; к тому же отсутствие обозначения гласных в древнейшем тексте Корана препятствует суждению о том, были ли какие-либо особенности в произношении у Мухаммеда.

Язык Корана во многом отличается от литературного языка арабской поэзии, точнее фольклора, VI—VII вв. В Коране немало грамматических отклонений от литературного языка, много также слов, заимствованных из других семитических языков: еврейского, арамейского, сирийского, древнеэфиопского (геэз); эти слова нередко искажены и употреблены не в том значении, какое они имели в этих языках[20].

Хотя Мухаммед и объявил, что откровение — Коран было ему ниспослано «на чистом арабском языке»[21], однако в языке Корана европейские исследователи отметили много неправильностей: искусственное построение фраз, нередки грамматиче-


[15] Th.Nöldeke. Der Qoran, стр. 25.
[16] Там же.
[17] F.Buhl. Kur’an.
[18] О редакциях Корана см. ниже.
[19] Karl Vollers. Volkssprache und Umgangsprache im altem Arabien. Strasburg, 1906.
[20] Примеры см.: Th.Nöldeke. Der Qoran, стр. 40-41.
[21] Коран, XXVI, 195; то же: Коран, XVI, 105.

-102-

ские несоответствия подлежащего и сказуемого, несогласование главных предложений с придаточными и т.д. Эти недостатки языка Корана дали повод известному семитологу Ю. Велльхаузену сказать (с сильным преувеличением), что «Коран написан на вполне неарабском арабском языке»[22].

Литературная форма Корана — рифмованная проза. Эта форма, называемая у арабов садж‛, заключается в том, что стоящие рядом стихи заканчиваются созвучными словами, заменяющими рифму, или фразами, повторяющимися как рефрен.

Коран далеко не лишен своеобразной поэзии. Очень образны суры XVI и LXVIII. Особенно много страсти и одушевления, выраженных в образах и метафорах, в ранних мекканских сурах. Вот, например, изображение состояния земли и душ перед «Страшным судом»: «Когда солнце обовьется мраком, когда звезды померкнут, когда горы с мест своих сдвинутся, когда [девять месяцев] жеребые [верблюдицы] окажутся праздными, когда звери столпятся, когда моря закипят, когда души сопрягутся, когда похороненная живьем будет спрошена, за какой грех она была убита, когда свитки (ас-сухуф) [книг] разовьются, когда покров неба снимется, когда геенна разгорится и когда рай приблизится, тогда душа узнает, что приготовила она себе»[23]. Или вот ещё отрывок на тот же сюжет: «Да, когда земля размельчится, сделавшись кусками, кусками, когда господь твой (рАббука) придет и с ним ангелы, стоя рядами, рядами, в тот день, когда приведется геенна (ал-джаханнам), в тот день человек поразмыслит, но что принесет ему это размышление?»[24]. Или: «Будет день, в который они (неверующие) из гробов выйдут так же поспешно, как торопливо бегут к поднятому знамени [воины]. Их, потупивших очи, преследовать будет посрамление. Таков будет этот день, которым им предварительно угрожают»[25]. Или ещё: «Просите прощения у господа вашего: он готов прощать. Он повелевает небу проливать для вас обильные дожди, умножает для вас имущество и сынов, дает вам сады, дает вам реки»[26]. Поучения и увещания в мекканских сурах подкрепляются пылкими клятвами: «Клянусь вечернею зарею, ночью и тем, что от неё темнеет, луною, когда она полнеет»[27]; «Клянусь небом, клянусь денницей (ат-тарик — «утренняя звезда»); о, если бы кто вразумил тебя, что такое денница, — это звезда (ан-наджм), ярко блистающая»[28]; «Клянусь небом, про-


[22] J.Wellhausen. Skizzen und Vorarbeiten, I, стр. 105: «Der Koran ist in einem ganz unarabischen Arabisch geschrieben». — О языке Корана см. также: Th.Nöldeke. Der Qoran, стр. 37-38; Р.Дози. Очерк истории ислама, стр. 127-128.
[23] Коран, LXXXI, 1-14.
[24] Там же, LXXXIX, 22-24.
[25] Там же, LXX, 43-44.
[26] Там же, LXXI, 9-11.
[27] Там же, LXXXIV, 16-18.
[28] Там же, LXXXVI, 1-3.

-103-

ливающим дожди, клянусь землею, выращивающей травы»[29], и т.д.

Однако поэтический вначале стиль речи Мухаммеда постепенно становился всё суше, прозаичнее и однообразнее. Большинство европейских исследователей полагает, что Коран как литературное произведение не выдерживает сравнения с произведениями арабской поэзии того времени (тогда ещё устными, лишь позднее, в VIII—IX вв., записанными и отредактированными) и что в целом в Коране больше риторики, чем поэзии[30].

Впоследствии в мусульманской среде Коран как литературный памятник был признан не имеющим себе равных. И хотя нормы литературного арабского языка сложились ещё под влиянием доисламской поэзии арабов, на последующее развитие языка Коран оказал большое влияние. Коран и предания (хадисы)[31] послужили основой для теологии и законоведения — двух «корней» мусульманского закона (шари‛ата). Толкование Корана потребовало кропотливого изучения его лексики и грамматического строя, что в свою очередь послужило толчком для возникновения арабской филологии и лексикографии. Изучение Корана и хадисов впоследствии оказалось одним из трех источников арабской историографии[32].

Ко времени смерти Мухаммеда Коран представлял собой хаотическое смешение отрывков «откровений», хранившихся в записях у тех или иных сподвижников пророка (сахабов) или же заученных отдельными сахабами наизусть. Согласно мусульманской традиции, при халифе Абу Бекре возникло опасение, что Коран целиком или частью может быть утрачен, поскольку в кровавых битвах мусульман с Мусейлимой и другими лжепророками, стоявшими во главе сепаратистских движений в Аравии в 11 г.х. (632/3 г.н.э.), погибли многие сахабы, знавшие длинные отрывки Корана наизусть. Однако Каэтани показал, что павшие в этих битвах в большинстве были новообращенные, которые никак не могли быть знатоками Корана[33].

По-видимому, инициатива составления сводного канонического текста Корана исходила от ‛Омара, который, быть может, думал путем внедрения такого текста в среду мусульман устранить возможные разногласия между ними, в частности и политические споры из-за власти. В предании о составлении сводного текста Корана много неясного. Достоверно только, что по совету ‛Омара халиф Абу Бекр поручил редакцию Корана 22-летнему Зейду ибн Сабиту, бывшему секретарю Мухаммеда в последние


[29] Там же, LXXXVI, 11.
[30] Подробнее об этом см.: Th.Nöldeke. Der Qoran, стр. 38-40.
[31] О хадисах см. в гл. IV.
[32] См. об этом: C.Brockelmann. Geschichte der arabischen Literatur, t. I, стр. 133.
[33] L.Caetani, Annali dell’Iclam, t. II, стр. 713 и сл.; см. также: F.Buhl. Kur’an.

-104-

годы его жизни. Зейд должен был собрать и сличить хранившиеся в записях или в памяти отдельных лиц отрывки Корана и подготовить сводный текст. Он выполнил это задание. Просмотренный Зейдом сводный текст Корана был переписан на отдельных листах (ас-сухуф) крупным почерком, без диакритических точек и без харакатов для обозначения гласных. Работу Зейда, по-видимому, контролировал ‛Омар. Но эта первая редакция Корана не носила официального характера, была предназначена только для частного пользования вождей мусульманской общины — Абу Бекра, ‛Омара и Абу ‛Убейды — и не была размножена в копиях.

Между тем в правление первых трех халифов появились в результате частной инициативы отдельных сахабов и другие редакции, или версии, Корана, отличавшиеся от первой редакции Зейда как составом и порядком расположения сур и их частей, так и чтением отдельных мест текста. Согласно преданию, редакторами этих версий были сахабы Мухаммеда Убейй ибн Ка‛б, ‛Абдаллах ибн Мас‛уд, Абу Муса ал-Аш‛ари и Микдад ибн ‛Амр[34]. «Фихрист» ан-Надима дает возможность составить представление о версиях Убеййа и Ибн Мас‛уда:[35] в версии Убеййа имелись две главы, которые не вошли в официальную редакцию (вторую редакцию Зейда), а в версии Ибн Мас‛уда не было сур CXIII и CXIV. Кроме этих четырех версий, или редакций, была ещё одна, вероятно тождественная с первой редакцией Зейда[36]. Она и послужила затем основой для составления официальной редакции Корана при халифе ‛Османе.

Существование разных версий обработанного текста Корана, расходившихся между собой хотя бы даже в мелких подробностях, конечно, представляло потенциальную опасность разногласий и расколов в мусульманской общине в будущем. Поэтому халиф ‛Осман принял решение установить официальную редакцию, иначе говоря обязательный для всех мусульман канонический текст. Сделать это снова было поручено Зейду ибн Сабиту, жившему в Медине, при помощи других сахабов (651 г.)

Для составления этой редакции отобрали имевшиеся у частных лиц записи Корана. После сличения их и завершения составления сводного канонического текста записи не были возвращены их владельцам; их сожгли по приказанию ‛Османа; это было сделано в предположении, что новая официальная редакция, иначе говоря вторая редакция Зейда, оставшись единственной, будет принята всеми мусульманами. Сразу же после завершения работы по приказу ‛Османа было изготовлено четыре списка Корана в новой редакции. Предполагалось, что в


[34] Ибн ал-Асир, т. 3, стр. 86.
[35] Ибн-Надим, Фихрист, стр. 26 и сл.
[36] См.: F.Buhl. Kur’an.

-105-

дальнейшем все новые списки Корана будут копироваться с одного из этих четырех списков.

Есть полное основание считать, что, желая установить единую и официальную редакцию Корана, ‛Осман и его окружение, иначе говоря Омейяды и их сторонники (как и ещё раньше ‛Омар), руководствовались не только религиозными, но в ещё большей степени политическими соображениями. При ‛Османе уже начали складываться религиозно-политические группировки или, условно выражаясь, партии сторонников Омейядов и сторонников ‛Али (ши‛ат ‛Али, ши‛иты). Росло недовольство народных масс арабов знатной верхушкой, выразителем интересов которой как раз и был род Омейядов. По-видимому, ‛Осман и его окружение, предвидя неизбежную в будущем борьбу за власть со своими противниками, хотели укрепить своё положение и позаботились о том, чтобы не было разных версий Корана с расхождениями, которые могли бы стать предметом споров и были бы использованы противниками Омейядов. Есть основание предполагать, что при этой редакции в тексте «книги божьей» были сделаны некоторые изменения в интересах проомейядской группировки.

Расчёты ‛Османа и его окружения на то, что официальная редакция Корана будет принята всеми и что другие версии текста священной книги исчезнут, оправдались только отчасти и не сразу. Изъять из обращения и уничтожить все старые списки не удалось; к тому же оставалось немало людей, знавших Коран в прежних версиях наизусть. С протестом против новой редакции выступил ‛Абдаллах ибн Мас‛уд, один из наиболее близких к Мухаммеду сахабов, считавшийся знатоком Корана и, как сказано выше, ещё раньше создавший свою версию сводного текста Корана[37]. Особенно резкую критику ‛Османова редакция встретила со стороны ши‛итов. Они обвиняли — и, по-видимому, не без основания — Зейда в том, что он в угоду ‛Осману и Омейядам устранил из текста Корана все стихи, в которых говорилось об ‛Али, о расположении к нему пророка и о праве ‛Али быть преемником пророка. Обвиняя ‛Османа в фальсификации текста Корана, ши‛иты в доказательство указывали на то, что в официальной редакции Корана есть немало мест с бессвязным, как бы намеренно неясным текстом, в которых можно найти тёмные намеки на некоторые происшествия внутри мединской мусульманской общины, а также угрозы в адрес врагов ислама, но при этом, как правило


[37] ‛Абдаллах ибн Мас‛уд происходил из социальных низов и уже поэтому не был дружественно настроен по отношению к ‛Осману. В юности Ибн Мас‛уд был рабом племени худайль (Табари, сер. I, стр. 2812) и пас стадо своего господина из рода Бану Зухра в Мекке, потом стал клиентом его. Он участвовал в сражении при Бадре, где отсёк голову Абу Джахля, знатного курейшита и главного врага Мухаммеда. Он считался превосходным знатоком не только Корана, но и хадисов. Умер в Медине в 653 или 654 г. (см. A.J.Wensinck. Ibn Mas’ud. El, t. II).

-106-

не упоминаются никакие имена. Можно было думать, что в этих местах текст Корана искажен и содержавшиеся там имена устранены[38]. ши‛иты и ‛Абдаллах ибн Мас‛уд отрицали также подлинность сур CXIII и CXIV, а хариджиты — подлинность суры XII[39].

Таким образом, ‛Османова редакция Корана первоначально не получила общего признания. По крайней мере до Х в. кое-где были в ходу списки Корана в редакциях Убеййа ибн Ка‛ба и ‛Абдаллаха ибн Мас‛уда. Но поскольку такие списки систематически отбирались и уничтожались по приказу халифов и их наместников, то после нескольких столетий эти и другие версии Корана исчезли, и осталась только одна официальная ‛Османова версия. Поэтому даже ши‛иты и хариджиты, считавшие эту версию Корана искаженной в ряде мест, всё же поневоле должны были пользоваться ‛Османовым текстом, ибо другого не оставалось.

Хотя ‛Османова редакция Корана в конце концов и восторжествовала над соперничавшими с нею другими редакциями, всё же многие мусульмане, — и не только ши‛иты и хариджиты, но даже и сунниты, — не считали текст этой редакции вполне безупречным и при чтении Корана позволяли себе отступления от этого текста. Ещё при чтении Корана получались расхождения оттого, что разные чтецы — курра’ (ар., мн. ч. от кари) Корана, заучив его наизусть и усвоив различное чтение отдельных мест, удерживали эти расхождения в памяти даже тогда, когда у них под руками был текст ‛Османова Корана. Ещё большее значение для различного чтения, а значит и для различного понимания, отдельных мест текста Корана имело несовершенство арабской письменности в то время. В ней тогда не только не было харакатов — знаков огласовки, т.е. знаков для обозначения кратких и отчасти долгих гласных, но обычно не употреблялись ещё и диакритические знаки (точки) для различения близких по начертанию, но различных по значению букв. Поэтому разные по значению буквы изображались одинаково, что допускало возможность разного чтения отдельных слов и затрудняло распознавание грамматических форм (например, в зависимости от огласовки — действительного или страдательного залога), а тем самым и понимание текста.

Неизвестно, когда именно диакритические точки, вероятно по примеру сирийской письменности, были введены в арабскую письменность[40]. Если они и были изобретены до ислама, то в


[38] Следует помнить, что до взятия Мухаммедом Мекки в 630 году род Омейядов и его глава Абу Суфйан находились в числе главных врагов пророка. Возможно, что некоторые тёмные намеки и угрозы, содержавшиеся в первоначальном тексте Корана, относились к Абу Суфйану и были вычеркнуты из текста в угоду ‛Осману и Омейядам.
[39] Шахрастани, стр. 95.
[40] См.: Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans, стр. 305-311.

-107-

эпоху редакции Корана они практически не употреблялись. Их введение в обиход произошло в промежуток между концом I в.х. = первым десятилетием VIII в.н.э. (арабо-египетские папирусы) и второй половиной II в.х. = 60-ми годами VIII — 20-ми годами IX вв.н.э.[41] Конечно, введение диакритических точек, а затем и харакатов[42] в Коран, поскольку их не было в наиболее ранних списках, не могло не вызвать споров относительно чтения согласных и огласовок в ряде слов. Поэтому единого и общего для всех способа читать Коран установить не удалось.

Несовершенство письма и споры относительно чтения отдельных мест ‛Османова текста Корана привели к возникновению многих вариантов чтения. В некоторых городах халифата, особенно Медине, Мекке, Басре и Куфе, сложились разные школы чтецов Корана, следовавших авторитету одного признанного учителя данной школы и установленному им способу изложения Корана. Среди этих авторитетов выделялись Абу ‛Амр ибн ал-‛Ала (ум. ок. 770 г., басрийская школа) и ал-Киса’и (ум. не позднее 805 г., куфийская школа), бывший вместе с тем одним из первых представителей арабской филологической науки. Традиции этих авторитетных чтецов сперва передавались устно, а в IX в. появились специальные сочинения о вариантах канонического чтения Корана. Но влияние этих сочинений отступило на задний план после появления «Китаб ас-саб‛а» («Книги семи») Абу Бекра ибн Муджахида ат-Тамими ал-Басри (р. 859, ум. 936 гг.). Эта книга, не дошедшая до нас, легла в основу всех последующих руководств по «науке о чтении» (‛ильм ал-кира’а) Корана. Ибн Муджахид для установления канонического текста избрал и сравнил способы чтения семи наиболее авторитетных чтецов Корана прошлых веков (среди них Абу ‛Амра ибн ал-‛Ала и ал-Киса’и). В XI в. авторитет книги Ибн Муджахида и избранных им семи чтецов был окончательно признан мусульманскими теологами[43].

При редактировании Корана Зейд столкнулся с большими затруднениями. В основу редакции нельзя было положить предметно-тематический принцип распределения материала, который, как было сказано, первоначально представлял хаотическое собрание записей отдельных «откровений»: в одном и том же отрывке («откровении») часто говорилось о разных предметах. Зейд и его современники не могли определить хронологический порядок появления разных отрывков: никто из сахабов этого уже не помнил. Во многих сурах беспорядочно смешаны «откровения», относящиеся к разным временам и к


[41] См.: B.Moritz. Arabie — Ecriture arabe. EI, t. I, стр. 389.
[42] Ещё при жизни Малика ибн Анаса (715—795 гг.) употребление харакатов в списках Корана не было принято (см. там же).
[43] Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans, стр. 284-298; C.Brockelmann. Geschichte der arabischen Literatur, t. I, стр. 188-189.

-108-

разным сюжетам. ‛Османова редакция поэтому не устранила хаоса в содержании Корана и не придала ему более стройной структуры.

Не имея возможности собрать из отдельных отрывков сводный текст Корана ни по тематическому, ни по хронологическому принципу, Зейд принял принцип расположения материала в порядке убывающей длины сур; так, самые длинные суры помещены в начале сводного текста (суры II, III, IV и т.д.), самые короткие — ближе к концу (наиболее короткая — сура CXII); исключения сделаны только для суры I «ал-Фатиха», как содержащей главную молитву мусульман и поэтому помещенной в самом начале, а также для сур CXIII и CXIV, которые, хотя и несколько длиннее, чем сура CXII, всё-таки помещены в самом конце, может быть потому что они содержат заклинания, охраняющие людей от козней дьявола, подчиненных ему злых духов и злых людей[44].

Такой порядок расположения сур (по их убывающей длине) не был каким-то новшеством. У арабов этот же порядок был принят в диванах, т.е. собраниях поэтических произведений. Такой же принцип расположения сур более последовательно был проведен и в редакции

Текст дошедшей до нас ‛Османовой редакции Корана состоит из 114 глав (сур), содержащих 6206 стихов (айатов). И суры и айаты различны по объему: так, сура II «Корова» состоит из 285 стихов, сура III «Семейство ‛Имрана» — из 200 стихов, сура IV «Женщины» — из 175 стихов и т.д.; напротив, суры XCVII—CXIV имеют от 3 до 10 стихов каждая. Некоторые стихи состоят всего из 2-3 слов каждый, но есть немало и таких, которые занимают по полстраницы текста.

Суры имеют заглавия, данные либо по предмету, относящемуся к содержанию данной суры (таковы: сура VIII «Военная добыча», сура IX «Покаяние», сура XII «Иосиф», сура XIX «Мария», сура XXI «Пророки», сура LXXV «Воскресение» и др.), либо чаще по предмету, только упомянутому в начале, иногда и в середине суры (таковы: сура XIV «Авраам», сура XVII «Сыны Израиля», сура XXX «Римляне», сура XXXV «Ангелы», сура XLVIII «Победа», сура LII «Гора», сура LIII «Звезда», сура LIV «Луна», сура LV «Милостивый» («ар-Рахман»), сура LXIII «Лицемеры» (ал-Мунафикун) и др.). Заглавия были даны сурам после смерти Мухаммеда; христианский теолог сириец Иоанн Дамаскин (раньше 750 г.) уже упоминает заглавия некоторых сур Корана[45].


[44] Этих двух сур, как сказано, не было в редакции ‛Абдаллаха ибн Мас‛уда.
[45] Он называет заглавия сур: «Корова» (II), «Женщины» (IV), «Трапеза» (V), а также заглавие «Верблюд», которого теперь нет в Коране; возможно, это было заглавие суры VII (теперь «Преграды») или XXVI (теперь «Поэты»).

-109-

В заглавиях некоторых сур или же в начале других сур (всего в 29 сурах) дошедшего до нас текста Корана находятся таинственные буквы: та (или тх) — сура XX, хм — суры XL-XLVI, тсм — суры XXVI-XXVIII, алм — суры II, III и XXIX-XXXII, алр — суры X-XV[48] и т.д. Мусульманские теологи полагали, что это — сокращения неких слов, имеющих мистическое значение, тайна которых известна одному богу. Из гипотез, предложенных европейскими учеными для объяснения этих букв, наиболее правдоподобной представляется гипотеза Т. Нёльдеке, полагавшего, что буквы вставлены не Мухаммедом, а Зейдом, который обозначил ими монограммы имен владельцев тех записей отрывков Корана, которые были использованы им при составлении сводного текста книги[49]. В самом деле, хм можно было бы расшифровать как Хамза, алм — как ал-Мугира, алр — как аз-Зубейр, тх — как Тальха и т.д. Но некоторые сочетания букв не поддаются расшифровке.

Нёльдеке, а вслед за ним Х. Хиршфельд и Х. Бауэр обратили внимание на то, что в ряде случаев эти «таинственные буквы» повторяются в начале нескольких сур подряд, образуя как бы небольшие серии. Вероятно, такие суры составляли отдельные коллекции записей «откровений» с уже просмотренным текстом, которые Зейд не стал разъединять[51], буквы, видимо, означают сокращения имен владельцев этих серий записей. Х. Хиршфельд допускал, что эти буквы — не сокращение имени одного первоначального владельца записи отрывка, а инициалы нескольких владельцев, располагавших одинаковой записью; например, согласно этой гипотизе, тх — значит не «Тальха», а «Тальха и Абу Хурейра». Нёльдеке в своём более позднем труде предложил другое объяснение значения «таинственных букв»; но оно не было принято исследовате-


[46] в начале перечисленных сур, кроме XLII.
[47] в сурах XXVI и XXVIII, а в суре XXVII — тс
[48] в начале всех перечисленных сур, а в суре XIII — алмр.
[49] Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans, стр. 215 и сл.
[50] Ибо при отсутствии диакритических точек алр — можно было читать и как азз.
[51] См.: F.Buhl. Kur’an.

-110-

лями. Наиболее вероятной остается первая гипотеза Нёльдеке, развитая Хиршфельдом.

Вопрос о подлинности Корана и об авторстве Мухаммада, по крайней мере относительно основного текста книги, исследователями-исламоведами решается положительно[52]. Несмотря на то, что стиль разных, — предположительно более ранних и более поздних, — частей различен, всё же книга в целом носит отпечаток личности автора. Различие в стиле исследователи объясняют изменениями в психическом складе самого Мухаммеда за 22 года (приблизительно между 610 и 632 гг.), на протяжении которых составлялся по частям Коран; в Медине у него развились такие черты характера, которые раньше не могли проявляться, и его преобладающее настроение стало более трезвым, сухим и прозаическим, что и отразилось в «откровениях» мединского периода его жизни.

Конечно, нет сомнения, что ‛Османов канонический текст (редакция Зейда) не передает весь Коран в его первоначальном виде. Тот факт, что в версии Убеййа ибн Ка‛ба находились две главы, которых не оказалось в официальной редакции, и что некоторые отрывки в редакции Абу Мусы ал-Аш‛ари не вошли в ‛Османов текст, заставляет думать, что эта официальная редакция содержит не все первоначальные записи «откровений», иначе говоря, не весь Коран. A priori можно допустить, что были внесены в текст и некоторые интерполяции, но едва ли значительные, иначе эти вставленные места были бы тотчас оспорены и опротестованы владельцами других версий Корана.

Как сказано выше, порядок расположения сур и даже отдельных отрывков в ‛Османовой редакции был принят вполне произвольный; он ни в какой мере не отражает хронологической последовательности частей Корана. Правда, все суры снабжены указаниями: «мекканская» или «мединская». Но более точных хронологических указаний нет. К тому же в мединские суры были введены некоторые мекканские «откровения», а в мекканские — мединские отрывки.

Европейские исследователи проделали огромную работу, пытаясь восстановить хронологию частей Корана. Эта работа оказалась тем более трудной, что сам Коран содержит лишь очень немногие намеки на исторические события, на которые можно было бы опереться при датировке тех или иных частей книги. Так в суре XXX говорится, видимо, о поражении византийских войск в Сирии[53], которая была захвачена персами (временно) между 611 и 614 гг. Сура VIII «Военная добыча», видимо появилась после битвы при Бадре (624 г.), когда мусульмане впервые


[52] См.: И.Ю.Крачковский. «Приложения» к его переводу Корана, стр. 656 и сл.
[53] Коран, XXX, 1-5.

-111-

захватили у мекканцев-идолопоклонников богатую военную добычу и понадобилось установить принцип её раздела. Сура XXXIII (стихи 9-25) содержит ясные намеки на «войну за окопами» (627 г.), а стихи 26-27 той же суры говорят об избиении и пленении мусульманами иудейского племени курейза[54] (хотя оно и не названо по имени); следовательно, эту суру можно датировать весной 627 г. Сура XLVIII, как кажется, связана с мирным договором с мекканцами в Худейбии (628 г.). Но мест, которые можно было бы связать с известными историческими событиями, в Коране так мало, что на базе их невозможно построить картину хронологической последовательности частей Корана. Вообще же не только Коран и хадисы, но и биографии пророка, составленные Ибн Исхаком (использованная Табари) и Ибн Хишамом, почти не имеют датировок.

Поэтому исследователи-исламоведы для установления хронологии частей Корана должны были прибегнуть к другому критерию, именно к сравнительному изучению особенностей стиля, лексики, специфических выражений и душевного состояния автора (психологические указания) в разных частях Корана. Этот критерий, конечно, не может привести к абсолютно надежным результатам и дать точную хронологию всех частей книги. Он, однако, дал положительные результаты в установлении последовательности большей части сур, особенно сур мединского периода.

Исследование хронологии текста Корана было начато Густавом Вейлем[55] и продолжено А. Шпренгером[56]. Больше всех в этом направлении сделал Т. Нёльдеке[57], предложивший полную схему хронологии частей Корана, разделив их на четыре периода: три мекканских и один мединский. Другую схему, очень искусственную, создал Гримме[58]. Хронологическая схема Х. Хиршфельда является как бы продолжением исследовательской работы Нёльдеке и не очень удаляется от его схемы[59].

Согласно классической схеме Нёльдеке, суры первого мекканского периода, как раз те, которые Зейд поместил большей частью в конце книги, отличаются кратостью, ритмичностью, совершенным стилем и наиболее поэтичны. Они проникнуты пылким чувством, искренностью и убежденностью.


[54] См. об этом во введении, стр. 26.
[55] G.Weil. Historisch-kritische Einleitung in den Koran.
[56] A.Sprenger. Das Leben und die Lehre des Mohammed, t. I-III. Berlin, 1861-1865; 2-e изд., 1869 (исследование хронологии Корана дается параллельно с изложением биографии Мухаммеда).
[57] Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans. Göttingen, 1860; 2-e изд., 1879; нов. пересмотр. изд., под ред. Швалли (F.Schwally), tt. I-II, Лейпциг, 1909-1919; см. также: Th.Nöldeke. Der Qoran.
[58] H.Grimme. Mohammed. T. II. Einleitung in den Koran.
[59] H.Hirschfeld. New researches in the composition and the exegesis of the Qoran.

-112-

Излюбленная тема сур этого периода — ожидаемое в будущем общее воскресение мертвых, «Страшный суд» и ужасная участь, уготованная для идолопоклонников и неверующих в единого бога. Иначе говоря, здесь преобладающее содержание — эсхатология (учение о грядущем конце мира).

Для этого периода Нёльдеке устанавливает следующую последовательность сур: XCVI, LXXIV, CXI, CVI, CVIII, CIV, CVII, CII, CV, XCII, XC, XCIV, XCIII, XCVII, LXXXVI, XCI, LXXX, LXVIII, LXXXVII, XCV, CIII, LXXXV, LXXIII, CI, XCIX, LXXXII, LXXXI, LIII, LXXXIV, C, LXXIX, LXXVII, LXXVIII, LXXXVIII, LXXXIX, LXXV, LXXXIII, LXIX, LI, LII, LVI, LXX, LV, CXII, CIX, CXIII, CXIV, I (всего 48 сур).

Суры второго мекканского периода отличаются меньшей страстностью и более спокойным тоном. Имя бога в этих сурах обычно заменяется эпитетом Рахман (ар. «Милостивый»), почему они называются также рахманскими; в них часто встречается формула (приказание Аллаха Мухаммеду): «Скажи». Главная тема этих сур — единство божие. Суры второго периода длиннее, нежели суры первого периода. Согласно Нёдельке, последовательность сур этого периода такова: LIV, XXXVII, LXXI, LXXVI, XLIV, L, XX, XXVI, XV, XIX, XXXVIII, XXXVI, XLIII, LXXII, LXVII, XXIII, XXI, XXV, XVII, XXVII, XVIII (всего 21 сура).

Суры третьего мекканского периода изобилуют повторениями, стиль более сухой и скорее риторический, нежели поэтический. В этих сурах много места (около 1500 стихов) занимают рассказы о пророках до Мухаммеда. В них много поучений, тон их ораторский. Последовательность сур этого периода, согласно Нёльдеке, следующая: XXXII, XLI, XLV, XVI, XXX, XI, XIV, XII, XL, XXVIII, XXXIX, XXIX, XXXI, XLII, X, XXXIV, XXXV, VII, XLVI, VI, XIII (всего 21 сура).

Суры четвертого (мединского) периода по стилю близки к сурам третьего мекканского периода. Поскольку мединский период деятельности Мухаммеда наиболее известен, содержание сур этого периода более всего ясно. Здесь уже на первом плане не личное религиозное чувство, не проповедь веры в единого бога. Вместо проповеди о грядущем «Страшном суде» и о загробной жизни Мухаммеду теперь приходилось думать о земных нуждах мединской общины мусульман. В мединских сурах поэтому оказалось много разрозненных постановлений законодательного характера (о семье, браке и разводе, о наказаниях за отдельные преступления, о кровной мести, о «войне за веру», о военной добыче и разделе её и т.д.), хотя какого-либо связного кодекса законов, основанного на религии, нет; выработка такого кодекса стала делом последующих поколений мусульман и растянулась по меньшей мере на три столетия.

-113-

В мединских сурах немало намеков и даже прямых указаний на события, происходящие внутри мусульманской общины, а так же вне её в этот период (622-632 гг.), но, за редкими исключениями, без каких-либо хронологических вех. Таковы, например, выпады против «лицемеров» (мунафиков), подтачивавших мусульманскую общину изнутри. В мединских сурах ярко отразился окончательный разрыв Мухаммеда с иудеями. Если раньше в Мекке, Мухаммед полагал, что вера и иудеев, и христиан в основном идентична его вере[60], то в Медине произошло окончательное размежевание между мусульманами и иудеями, а позднее также и христианами. Разорвав с иудеями, Мухаммед некоторое время ещё надеялся на союз с христианами. Об этом свидетельствуют некоторые места Корана, например, такое: «… Из всех людей самые жестокие ненавистники верующих (мусульман) — иудеи и многобожники; и подлинно больше всех любят верующих те, которые называют себя назарянами (ар. насара); это потому что у них есть священники и монахи (кассисун ва рухбан) и они не горды»[61]. Напротив, на иудеев, как видно и из приведенного высказывания, на этом этапе Коран сильно нападает. Особенно обильна выпадами против иудеев сура II «Корова» — самая длинная из сур Корана[62]. Но к концу периода в Коране уже встречаются нападки как на иудеев, так и на христиан; к последним обращены упреки главным образом за учение о троичности бога[63].

Разрыв с иудеями, а позднее и с христианами вызвал учение о том, что первоначальная религия единобожия не была связана ни с теми, ни с другими, а была проповедана посланником бога Авраамом и его сыном, пророком Исма‛илом, среди арабов и что Ка‛ба была храмом, в котором молился Авраам. В этот же мединский период автор Корана много говорил об Иисусе Христе как о посланнике божием и мессии, стараясь показать, что учение Иисуса было идентичным исламу и что оно со временем было извращено христианами. Иисус рисуется в Коране также непосредственным предшественником Мухаммеда, предсказавшим пророческую миссию последнего[64]. Как заметил В. В. Бартольд, «отношение Мухаммеда к евреям и христианам, однако,


[60] Это видно, например, из Корана (XXIX, 45-46), где «люди писания» рисуются как единомышленники мусульман и противопоставляются неверным (кафирам) и где, между прочим (конец стиха 45), сказано: «Бог наш и бог ваш — един, и мы ему предаемся». В суре XXX, 1-5 Мухаммед говорит о византийцах-христианах как о своих единоверцах и союзниках.
[61] Коран, V, 85.
[62] Там же, II, 38-97.
[63] Там же, V, 116; ср.: CXII, 1-4. — Но при этом оказывается, что Мухаммед имел смутное представление о христианском учении о троице; христиане считают «лицами», иначе «ипостасями», триединого бога бога-отца, бога-сына (Христа) и святого духа, тогда как Мухаммед полагал, что троица состоит из бога-отца, Христа и Марии (V, 116).
[64] Коран, LXI, 6; см. об этом в гл. II, стр. 69.

-114-

определялось не столько религиозными разногласиями, сколько их отношением к его общине[65]».

В мединский период в ислам была введена идея священной «войны за веру» с его врагами как религиозный долг мусульман, а вместе с тем идея законности присвоения верующими военной добычи, отнятой у врагов[66]. При это введение института «войны за веру» приписано Иисусу и его апостолам[67].

Согласно схеме Нёльдеке, к мединскому (четвёртому) периоду относятся следующие суры Корана в такой последовательности: II, XCVIII, LXIV, LXII, VIII, XLVII, III, LXI, LVII, IV, LXV, LIX, XXXIII, LXIII, XXIV, LVIII, XXII, XLVIII, LXVI, LX, CX, XLIX, IX, V (всего 24 суры). Многие исламоведы, как и Нёльдеке, полагают, что стих 5 суры V является последним предсмертным «откровением» Мухаммеда; по содержанию это как бы прощание пророка с его паствой[68].

Конечно, любая схема хронологии сур Корана, в частности и схема Нёльдеке, имеет только относительное и в большей своей части гипотетическое значение. Какую бы последовательность сур во времени ни принять, для любой суры речь будет идти только об основной части, а не обо всех стихах. В этом легко убедиться на немногих примерах. Так, суру V («Трапеза») в основной части Нёльдеке и большинство исламоведов считают самой поздней из сур. Но в ней мы находим стихи со столь различным отношением к христианам, какое явно указывает на то, что эти айаты относятся к различным временам[69]. Таким образом, хронологическая последовательность сур может быть установлена лишь приблизительно.

Из сказанного выше можно видеть, что содержание Корана весьма разнообразно. Суры мединского периода, носящие по преимуществу проповеднический и законодательный характер, были направлены в основном, как отметил Гольдциер, «против варварства арабского язычества в области культа и общественной жизни, в мировоззрении и племенной жизни арабов»[70].


[65] В.В.Бартольд. Ислам, стр. 28-29.
[66] Коран, II, 212, 245; также большая часть суры VIII; ср.: IX, 5; LIX, 6 и сл.
[67] Там же, LXI, 14.
[68] Там же, V, 5: «Сегодня я завершил для вас религию вашу…» — Согласно И.Ю.Крачковскому, 90 сур — мекканские и 24 — мединские (см.: «Приложения» к его переводу Корана, стр. 656); ср. там же, стр. 499.
[69]В V, 85, как отмечено выше, говорится, что иудеи — враги, а христиане — друзья мусульман, в стихе 17 (более позднем) той же суры сказано, что христиане забыли часть ниспосланного им писания; в стихе 56 той же суры читаем: «Верующие, в друзья себе не берите ни иудеев, ни назарян, они друзья друг другу…», в стихах 116-118 христиане обвиняются в обожествлении Иисуса и Марии, и в уста Иисуса вкладывается речь, осуждающая христиан, как извративших его учение.
[70] И.Гольдциер. Лекции об исламе, стр. 13.

-115-

Борясь со староарабской джахилийей («язычеством»), Мухаммед и его Коран тем самым боролись с цепкими пережиточными формами разлагавшегося патриархально-общинного строя и родового быта доисламской Аравии (племенная обособленность и вражда, племенные войны из-за кровной мести[71], беспорядочные отношения между полами, варварский обычай убивать новорожденных девочек и т.д.). Элементы новых общественных отношений, форм нового, уже рождавшегося классового общества, нового быта и нового религиозного мировоззрения и отразились в Коране. Особенно большое историческое значение имели отрицание племенной розни, проповедь «братства» всех мусульман независимо от происхождения, цвета кожи[72], народности и языка, и проповедь объединения всех «правоверных» в одну религиозно-этическую и политическую общину. Эта идея выражала интересы рождавшегося классового общества и молодого арабского государства.

В Коране, как и в мусульманской религии вообще, много иудейских и христианских элементов. Элементов иудейского происхождения в целом больше, чем элементов собственно христианских, новозаветных. Однако иудейские элементы могли быть взяты не только непосредственно от иудеев, но также и от христиан, ибо и в самом христианстве иудейские элементы (Ветхий завет) также занимают большое место. В. В. Бартольд полагает, что «содержание мекканских сур скорее свидетельствует о христианском, чем о еврейском влиянии. Среди вошедших в Коран библейских рассказов нет ни одного, который не мог бы быть заимствован из христианских кругов[73]». В мединских сурах, конечно, многое могло быть заимствовано непосредственно от иудеев. Библейские рассказы скорее всего могли быть заимствованы не прямо из книг Ветхого завета, а из иудейской Хаггады; христология (учение о Христе-Мессии) Корана основана на апокрифическом «Евангелии детства Христа» и, вероятно, на взглядах иудео-христиан[74]. В Коране имеются также параллели из иудейской литературы с Псалмами Давида и с Мишной, а из христианской литературы — с Евангелием от Луки, с Посланием к коринфянам и т.д.[75]


[71] Об отношении Корана к кровной мести см. подробнее в гл. VII.
[72] Ни у первых мусульман, ни в последующее время у мусульманских народов не заметно было какой-либо вражды к людям иной расы, например эфиопам, монголам и пр. В мусульманских странах темнокожие африканцы, если они не были рабами и были мусульманами, не подвергались никакой дискриминации. С рабами-неграми обращались так же, как с рабами из любых других народностей, не придавая расовому признаку никакого значения.
[73] В.В.Бартольд. Ислам, стр. 22.
[74] См. во введении.
[75] См. об этом прим. 1 А.Е.Крымского к книге Р.Дози. Очерк истории ислама, стр. 111. — Более подробно см.: A.Geiger. Was hat Mohammed aus den Judentum aufgenommen. Bonn, 1833; нов. изд. Leipzig, 1902; H.Hirschafeld. Jüdische Elemente im Koran. Berlin, 1873; H.Lammens. Les chrétiens à la Mecque à la veille de l’hégire. BIFAO, № XIV; Его же, Les juifs de la Mecque à la veille de l’hégire. BIFAO, № VIII; S.M.Zwemer. The moslem Christ. London, 1912; R.Bell. The origin of islam in its christian environment. London, 1926.

-116-

Но все эти заимствования и параллели попали в Коран не непосредственно из иудейских или христианских книг, а из третьих рук, по-видимому, через устную передачу от иудейских талмудистов и христианских монахов. Об этом можно судить по тому, что иудейские и христианские предания в Коране приведены часто неточно, иногда даже с явными ошибками; например, Мария, сестра Моисея, отождествлена с Марией, матерью Иисуса; ясного представления о хронологической последовательности пророков в Коране нет; иудеям приписано обожествление пророка Эзры (ар. ‛Узейр), а христианам — обожествление Марии, чего на самом деле не было.

Наряду с иудейскими и христианскими элементами в Коране отразились и некоторые представления гностиков. Они были восприняты Мухаммедом, без сомнения, из третьих рук, так же случайно и бессистемно, как элементы из иудейских и христианских писаний. Влияние гностицизма И. Гольдциер[76] видит в известном «стихе о свете» (айат ан-нур) Корана[77]: «Аллах есть свет небес и земли. Свет его — точно ниша; в ней светильник в стекле, и стекло точно жемчужная звезда. Зажигается он от благословенного дерева маслины, — ни с востока, ни с запада, — масло её готово воспламениться, хотя бы его и не коснулся огонь — свет на свете. Аллах ведет к свету своему кого пожелает и Аллах приводит притчи для людей, Аллах сведущ обо всём». Впрочем, Д.Б.Макдональд находит здесь чисто христианское влияние[78].

Немалое место в Коране, как и в исламе вообще, занял и зороастрийский элемент. Это прежде всего картины рая и, особенно, ада с его ужасами, вошедшие в Коран через посредство иудеев и христиан, которые сами в своё время усвоили эти представления из зороастрийского источника.

Недостаток оригинальности содержания Корана нисколько не помешал этой книге произвести глубокое впечатление на верующих. Арабам, не знавшим иудейских и христианских священных книг, идеи Корана казались новыми и оригинальными.


[76] И.Гольдциер. Лекции об исламе, стр. 14-15.
[77] Коран, XXIV, 35. — Этот стих дал имя всей суре XXIV — «Свет»
[78] D.B.Macdonald. Allah, стр. 305. — Д.Б.Макдональд предполагает здесь параллели к евангельскому выражени «Бог — свет мира» и к выражению Никейского символа веры «свет от света» (латин. lumen ex lumine) и считает, что образ сверкающей стеклянной лампады в нише навеян образом ярко освещенного алтаря христианской церкви; И.Ю.Крачковский допускает, что это могла быть неугасимая лампада в монастыре на Синае (см.: Комментарий к его переводу Корана, стр. 570, прим. 14 к суре XXIV).

-117-

А после арабских завоеваний этот же недостаток оригинальности психологически облегчил принятие ислама многими христианами, иудеями и зороастрийцами, ибо в Коране они находили религиозные идеи, родственные идеям и представлениям, воспринятым от их прежних религий.

Влияние Корана на мусульман последующих поколений было ещё большим, нежели на современников Мухаммеда. Книга эта усваивалась мусульманами с детства, не раз прочитывалась и комментировалась учителями в школе; эту книгу правоверные привыкли читать (или слушать чтение) изо дня в день и после окончания школы, в зрелом возрасте. Она стала для них «книгой книг», собранием молитв, кодексом религиозной практики и социальной жизни, быта и каждодневного поведения. Мусульмане привыкли смотреть на Коран, как на «чудо» — и‛джаз (ар.), иначе говоря, как на книгу непревзойденную, не имеющую себе равных и подобных, книгу, которую не смогли бы создать, соединившись, даже все люди и джинны[79].

Стиль Корана оказал сильное влияние на последующую арабскую литературу, поэтическую и прозаическую, а лексика Корана — на мусульманское право, теологию, мистику (суфизм) и даже арабо-персидскую философию; их терминология была выработана в значительной степени под влиянием лексики Корана.

При всем том было бы ошибкой думать, что всё вероучение, этика и право ислама целиком даны в Коране[80]. Развитие ислама не завершилось Кораном. Гольдциер, а вслед за ним и другие исламоведы показали, что ислам, как и всякая другая религиозная идеология, не был чем-то сразу сложившимся и раз навсегда данным. Как и любая другая религия, ислам развивался на протяжении веков, отражая в себе изменения общественной среды, в которой он существовал. Поэтому Коран является лишь одним из источников для изучения истории ислама, но далеко не единственным источником.

На базе Корана мусульманские теологи и законоведы постепенно создали ряд отраслей теологии. Прежде всего это «наука» о способах чтения текста Корана — ‛ильм ал-кира‛а. Об этом уже было сказано выше[81].

Отношение Мухаммеда и первоначальной исламской общины к тем или иным предметам веры и быта, а также к иноверцам изменялось в зависимости от обстоятельств, времени и места: сказанное в Мекке нередко теряло значение в Медине. Отсюда в Коране появились противоречия. Чтобы как-то объяснить их, Мухаммед говорил, что некоторые «откровения» ниспосылались


[79] Коран, II, 21; XVII, 90.
[80] См. об этом «Приложения» И.Ю.Крачковского к его переводу Корана, стр. 654.
[81] См. выше в настоящей главе, стр. 108.

-118-

ему лишь на время и потом отменялись последующими «откровениями»[82]. Верующие не пытались объяснить себе, каким образом в книге, объявленной небесной, божественной и вечной, могли оказаться предписания, данные лишь на время и потом отмененные другими, новыми предписаниями. Но возникла потребность знать, какие же из предписаний Корана следует считать «отменяющими» — насих (ар.) и какие «отмененными» — мансух (ар.). Зейд ибн Сабит не пытался выяснить этого и включил в свой канонический текст Корана все «откровения». Постепенно сложилась ещё одна отрасль мусульманской теологии — «наука об отменяющем и отмененном» — ‛ильм ан-насих ва-л-мансух.

Эта «наука» является только ветвью более обширной отрасли мусульманской теологии — экзегетики (от греч. ἐξήγησις — «объяснение, истолкование, экзегеза»), дисциплины, имеющей целью построение реального, филологического и богословского комментария к Корану — ‛ильм ат-тафсир (ар., тафсир — «разъяснение, толкование»). Основоположником дисциплины тафсира признавался двоюродный брат пророка ‛Абдаллах ибн ‛Аббас. Позднейшие комментаторы считали его авторитетом. Значительное развитие тафсир получил со II в.х. (VIII в.н.э.) и в последующие века. Литература по тафсиру огромна. Из суннитских представителей тафсира наиболее известными и авторитетными авторами были следующие:
1. Табари (Мухаммед ибн Джарир, 838-923 гг.), по происхождению перс из Табаристана, известный историк, а также законовед. Его «Тафсир ал-Кур’ан», «предельно фундаментальный и обширный»[83], представлял свод всего, что было сделано до него в области тафсира и пользовался широкой популярностью[84].
2. Та‛лаби (Абу Исхак Ахмед ибн Мухаммед ан-Нишапури, законовед шафи‛итской школы, ум. 1036 г.), автор «Китаб ал-кашф ва-л-байан ‛ан тафсир ал-Кур’ан»[85] («Книга раскрытия и разъяснения относительно комментария к Корану»).
3. Замахшари (Абу-л-Касим Махмуд ибн ‛Омар, 1074-1143 гг.), родом из Хорезма, автор тафсира «Ал-кашшаф ‛ан хакаик ат-танзиль» («Раскрыватель истин [божественного] откровения»). Хотя Замахшари был еретиком-му‛тазилитом, его тафсир получил признание и среди правоверных суннитов, которые, впрочем, приняли его с поправками в ортодоксальном духе. Так, выражение: «Хвала богу, который сотворил Коран» —


[82] См.: Коран, II, 100: «Когда мы (бог) отменяем стих или повелеваем забыть его, мы приводим лучший, чем он, или похожий на него».
[83]
[84] Полное издание в 30 томах: Каир, 1320 г.х. (1902 г.н.э.) и сл. гг.
[85] См. о нём: Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans. стр. 76.

-119-

было перередактировано: «Который ниспослал Коран»[86]. Замахшари особо ополчается против толкований Корана, ведущих к антропоморфизму.
4. Байдави (‛Абдаллах ибн ‛Омар, по персидскому произношению Бейзави; ум. между 1282 и 1316 гг.), перс, сын верховного казия области Фарс. Его тафсир «Анвар ат-танзиль ва асрар ат-та’виль» («Лучи [божественного] откровения и тайны истолкования») основан на «Кашшафе» Замахшари и на многих других источниках. О тафсире Байдави[87] Т. Нёльдеке говорит следующее: «Он теперь рассматривается суннитами как лучший и почти как святой. Он отличается прежде всего тем, что в нём сосредоточено в краткой и сжатой форме множество материала; но ему слишком не хватает точности, и он не полон ни в одной из отраслей, которые он затрагивает, — в исторической экзегезе, лексикографии, грамматике, диалектике, стилистике и пр.»[88].
5. Рази (т.е. «Рейский», Фахр ад-дин ар-Рази, ум. 1209 г.), перс, энциклопедист; среди прочих его сочинений получил известность комментарий к Корану «Мафатих ал-гайб» («Ключи к невидимому [миру]»), иначе «Тафсир ал-кабир» («Большой комментарий»). Этот тафсир представляет антиму‛тазилитскую, а вместе с тем и антизахиритскую тенденцию, иначе говоря, направлен как против рационализма, так и против крайнего буквализма в теологии[89].
6-7. Два египетских теолога: ал-Махалли (Джалаль ад-дин, ум. 1459 г.) и его ученик ас-Суйути (Джалаль ад-дин, ум. 1505 г.). Первый из них начал, а второй закончил «Тафсир ал-Джалалейн» («Комментарий обоих Джалалей»)[90]; Суйути, кроме того, написал «Ал-иткан фи-‛улум ал-Кур’ан» («Исследование коранических наук») — род введения в экзегетику Корана[91].

О ши‛итском тафсире и его представителях будет сказано в специальной главе о ши‛итах[92].


[86] Изд. W.Naussau-Less. Калькутта, 1856-1859, 2 тт.; также каирские издания 1307 и 1308 гг.х. (1889, 1890 гг.н.э.) с глоссами. — О му‛тазилитах см. в гл. VIII.
[87] Есть европейское издание текста: Beidhawii Commentarius in Coranum, ed. H.O.Fleischer. Lipsiae, 1846-1848, 2 tt. — Перечень восточных изданий и комментариев к ним см.: C.Brockelmann. Al-Baidawi, El.
[88] Th.Nöldeke. Geschichte des Qorans. стр. 29.
[89] Изд.: Каир, 1307 г.х. (1889/90 г.н.э.); также другие восточные издания. О захиритах см. в гл. V.
[90] Восточных изданий много (не менее 8), из них каирские издания 1305, 1308, 1313 гг.х. (1887, 1890, 1895 гг.н.э.).
[91] Калькуттское издание текста 1852-1854 гг. под англ. заглавием: Soyuti’s Itqan… ed. by Mawlawies Basheer od-deen and Noor ol-haqq, with an analysis by Dr. A.Sprenger (в серии «Bibliotheca Indica»); есть также Каирские издания: 1278 и 1306 г.х. (1861 и 1888 гг.н.э.).
[92] См. в гл. X.

-120-

Особое место в экзегетике Корана занимают тафсиры, основанные на аллегорическом толковании Корана, — та’виль. Такое толкование применяли многие ши‛итские авторы, а также мусульманские мистики (суфии). Из последних выделяется Ибн ал-‛Араби (Мухйи-д-дин Мухаммед ибн ‛Али ал-Андалуси, 1165-1240 гг.), известный суфий-пантеист[93]. Среди дошедших до нас 150 трудов его есть «Китаб ат-тафсир», по образному выражению К. Броккельмана, «суфийская транслитерация Корана»[94]. В этой книге аллегорическое истолкование Корана доведено до крайних пределов. Так, сура XII Корана, содержащая сказание о библейском Иосифе, объясняется как драма борьбы свойств человеческой души, где Иаков представляет интеллект, Иосиф — чувствительное сердце, его десять братьев — пять внутренних и пять внешних чувств и т.д.

Все названные выше сочинения по тафсиру написаны на арабском языке, хотя многие из авторов этих сочинений были персами.

Оригинал рукописи ‛Османова Корана до нас не дошел, хотя сохранилось немало списков, представляющих якобы «подлинный Коран халифа ‛Османа», с темными пятнами — «следами крови ‛Османа»[95], эти кровяные пятна — благочестивые подделки верующих. Один из таких мнимых ‛османовых коранов, также со «следами крови», впрочем очень древний, находился в мечети Ходжа Ахрар в Самарканде и был предметом почитания верующих. Ныне он передан в Библиотеку Института востоковедения АН УзССР. Сохранились отдельные списки Корана, относящиеся к первым двум векам хиджры. Списков, оставшихся от последующих веков, очень много.

Восточных литографированных и печатных изданий Корана имеется множество. Поскольку перевод Корана с арабского языка, на котором он, согласно мусульманскому вероучению, был «ниспослан», не считался делом богоугодным, Коран издавался в подлиннике, иногда с комментариями на других языках (персидском, турецком), заменявшими отчасти перевод. В ряде восточных литографских изданий арабского текста дан построчный перевод мелкими буквами почти всех арабских слов (кроме тех, которые вошли в другие языки) на язык издателя (персидский[96], турецкий и другие тюрские языки, урду и т.д.).

В христианских странах Западной Европы до XII в. не имели никакого представления о содержании Корана, да и о самом исламе. Первый перевод Корана на латинский язык, очень несовер-


[93] См. о нём подробнее в гл. XII.
[94] C.Brockelmann. Geschichte der arabischen Literatur, t. I, стр. 442: «sufische Umschreibung des Qor’ans»
[95] Убитого во время чтения Корана.
[96] Таково тегеранское литогр. издание 1259 г.х. (1843 г.н.э.).

-121-

шенный, был сделан в первой половине XII в. в Толедо по заданию аббата знаменитого Клюнийского монастыря (Франция) Петра Достопочтенного (ум. 1156 г.) несколькими знатоками арабского языка (вместе с биографией пророка, сочиненной Ибн Хишамом). В 1543 г. этот перевод, дотоле известный в рукописях, был напечатан в Базеле (Швейцария) Теодором Библиандром, с предисловиями Мартина Лютера и Филиппа Меланхтона (известного лютеранского теолога), в трех томах. В XVII-XIX вв. в Западной Европе было сделано и издано много переводов Корана на другие языки — немецкий, голландский, французский, английский и др.[97]

Первым увидевшим свет полным русским переводом Корана, сделанным непосредственно с арабского, был перевод профессора Казанской духовной академии Г.С.Саблукова (1804-1880 гг.)[98]. Перевод старейших мекканских сур Корана выполнен выдающимся русским арабистом А. Е. Крымским[99]. Новейший и наиболее совершенный русский перевод Корана принадлежит крупнейшему арабисту нашего времени, русскому советскому ученому акад. И. Ю. Крачковскому (1883-1951 гг.)[100] и издан после его смерти.

Научно-критическое издание полного арабского текста Корана было подготовлено Густавом Флюгелем[101]. Им же составлен лучший конкорданс к Корану[102].


[97] Перечень этих переводов с библиографией см. в статье А.Е.Крымского «О толкованиях на Коран и пособиях для его понимания» в приложении к кн.: Р.Дози. Очерк истории ислама, стр. 137-143. — Там же (стр. 143-144) см. о русских переводах Корана XVIII-XIX вв.
[98] Казань, 1879; 2-е изд. Казань, 1896. — Оба изд. только рус. пер.; 3-е изд. Казань, 1907. — Араб. текст с параллельным (постраничным) рус. пер. Г.С.Саблуковым изданы также «Приложения к переводу Корана» — род развернутого предметного указателя к Корану с рус. пер. (Казань, 1879, 1898), получившие высокую оценку со стороны И.Ю.Крачковского (Очерки по истории русской арабистики, стр. 183).
[99] А.Е.Крымский. Лекции по Корану. М., 1902 (литогр.).
[100] Коран. Перевод и комментарии И.Ю.Крачковского, под ред. В.И.Беляева. М., 1963.
[101] Первое издание вышло в Лейпциге в 1834 г. Лучшее в наши дни издание — египетское официальное, основанное на старейших рукописях (Каир, 1337 г.х., 1919 г.н.э.).
[102] Первое издание вышло в Лейпциге в 1842 г., с латинским заглавием: Concordantiae Corani arabicae, ad literarum ordinem et verborum radicem. Затем переиздавалось.

-122-

Петрушевский Илья Павлович
Ислам в Иране в VII-XV веках
Курс лекций
Издательство Ленинградского университета
1966

Метки: , , ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s


%d такие блоггеры, как: